Готовя очередное «Возвращение имён» и в сотый раз перечитывая фамилии жертв, всё равно спотыкаешься на таких строчках. Не потому, что она чем-то отличается от остальных 7474-ёх пермского мартиролога — как раз ничем не отличается. Обычный пожилой человек, традиционное домашнее ремесло, никакой должности, никакой политики. Ничего, что можно было бы поставить ему в вину. И тем не менее — расстрел.
В этом весь тихий ужас этого свода имён. Он устроен не как перечень врагов, друзей или известных персон. Он сложен как перепись рядовой жизни. Рядом со Степаном Тюленевым — крестьяне-единоличники, кузнецы, счетоводы, лесорубы, конюхи, вальщики, сторожа, слесари. И — Тайфа Замалютдиновна Рахматуллина, 46 лет, домохозяйка. Просто вела дом. Расстреляна 2 февраля 1938 года.
Карточки для озвучивания дают лишь сжатый минимум того, что известно о каждом человеке, — фамилия, имя, отчество, возраст, профессия, дата расстрела. Именно профессия чаще всего производит наибольшее впечатление: она внезапно делает человека реальным. Это не абстрактная «жертва репрессий» из учебника истории, а тот, кто вчера ещё плёл лапти или топил печь.
Но открываются и другие любопытные вещи.
Советский новояз. В заурядности сведений о людях есть и скрытая сторона — язык эпохи. Профессии и места работы в архиве записаны наречием делопроизводства 1937 года, и оно полно сокращений, которые сегодня далеко не все расшифруют с ходу: ЛПХ, МТС, РИК, ВКП(б), ИТК, ТБ... За каждым из них — не абстрактная канцелярщина, а конкретная примета того времени. ЛПХ (леспромхоз) — потому что Прикамье тогда, как и сейчас, было лесным краем, и огромная часть репрессированных в годы «Большого террора» — рабочие леспромхозов и сплавных контор. МТС (машинно-тракторная станция) — потому что это была эпоха тотальной и насильственной коллективизации, и почти всё сельское хозяйство региона прошло через колхозы и обслуживающие их машинные станции. Даже названия строительных трестов — «Гознакстрой», «Березникихимстрой», «Бумстрой» — это по сути карта того, что тогда спешно строилось на Урале: бумажные и химические комбинаты, объекты Гознака, шахты, тяжёлая промышленность. Разбирая эти сокращения — а приходится разобрать их не один десяток, — каждый раз натыкаешься на маленькое окно в то время: чем люди зарабатывали, где жили, что считалось нормальным, повседневным укладом за несколько месяцев или недель до ареста и ухода в никуда.
Мартиролог в цифрах. Из 7474 документально подтверждённых имён часть уже прозвучала на предыдущих акциях, начиная с 2014 года. В той части перечня, которая ещё ждёт вашего голоса на «Пермском Возвращении имён», — 1648 человек. Самому молодому из них было 16 лет — Толпышев Иван Михайлович, расстрелян 28 августа 1937 года. Самому старшему — 88. Средний возраст — неполных 43 года: расстреливали не «стариков» и не «молодёжь», а людей в расцвете рядовой трудовой жизни, имевших детей, хозяйство, планы на завтра. Из 1648 человек только 67 — женщины; подавляющее большинство убитых органами НКВД — мужчины, часто главы семей, после ареста которых семья оставалась одна.
Даты расстрелов ложатся не ровным слоем, а резкими всплесками. Только 10 января 1938 года 85 человек из этого перечня были убиты в один день. Сентябрь 1937-го — самый страшный месяц: 373 убитых пермяка. Это значит, что аресты происходили не по одному — решения по людям принимались и исполнялись пачками, альбомными списками, за один присест.
Семьями, деревнями, приходами. Когда вы читаете свой список из пяти имён, то нередко натыкаетесь на совпадения фамилий и отчеств. Это почти никогда не случайность. Вот, например, восемь человек по фамилии Пыстогов, расстрелянных в один день, 4 августа 1937 года: председатель колхоза, счетовод колхоза, кузнец колхоза, заведующий молочно-товарной фермой колхоза, бухгалтер колхоза — несколько братьев. Судя по всему — всё правление одного хозяйства в селе Кочево, взятое разом. А вот Пьянков Владимир Иванович и Пьянков Всеволод Егорович — оба записаны как священники Юго-Камской церкви. Расстреляны в один день, 22 сентября 1937 года. Возможно не родственники, но, с большой долей вероятности, весь причт одного храма, единственного на весь район.
Так и работал механизм «Большого террора»: следователям НКВД было проще сколотить «контрреволюционную организацию» или «банду троцкистско-бухаринских шпионов» не из случайно набранных людей, а из тех, кто и так был на виду друг у друга, — члены семьи, коллеги по колхозу, прихожане одной церкви, соседи по деревне. Показания одного человека под давлением становились основанием для ареста и осуждения следующего.
Как узнать больше. То, что мы вместе с вами публично читаем во время акции, — фамилия, имя, отчество, возраст, профессия, дата расстрела — лишь небольшая часть того, что о каждом из этих людей известно. Базы данных жертв террора по-прежнему доступны, а подлинники архивно-следственных дел хранятся в Государственном архиве социально-политической истории Пермского края. Эти дела рассекречены и формально доступны каждому желающему. Там не только крупицы куда более личной информации, но иногда и страшные подробности самого механизма репрессий. Если после того, как вы получите список из пяти фамилий для озвучивания, вам захочется узнать об этих людях больше, — это ещё возможно (база данных о репрессированных пермяках здесь).
Карточки сделаны простыми и понятными не для того, чтобы только прочитать пять фамилий в микрофон, но и чтобы за одну минуту почувствовать — пусть ненадолго — что за ними не абстрактные казённые слова и цифры, а конкретные, некогда живые люди. Которые, например, плели лапти. У себя дома. В своём обычном будничном октябре 1937 года. А мы сегодня — в своём обычном будничном октябре 2026 года — читаем, вспоминаем, размышляем. И не только ведь о них, правда?
Присоединяйтесь: напишите на returningnames.perm@gmail.com, получите свои пять имён — и на минуту сделайте так, чтобы кто-то из этого перечня снова стал не сухой строчкой в бесконечном списке, а человеком. Пусть незнакомым, но своим.
Пермское Возвращение имён — сделаем его снова и вместе.
Акция «Возвращение имён». Соборная площадь города Перми. 29 октября 2018 года. Фото — Дмитрий Окунцев.
